Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Ольга

Владимир Савенко. Просто жизнь. 9

У меня напряжённые отношения были с матушкой, я однажды сбежал. Меня поймали где-то под Курском. На поездах доехал, на крышах. Я сказал, что я сирота, у меня нет ни отца, ни матери. Меня поместили в детский дом за колючей проволокой. Больше недели я там не выдержал. Там всё время шмоны делали и не разрешали курить. Мне уже не хватало…
Бросил курить в 55 лет. В десятилетнем возрасте начал. 45 лет курительного стажа. 33 года я не курю. Ни разу, ни одной затяжки.
И меня в сопровождении отвезли домой, сдали матери.
У меня с ней всегда был внутренний конфликт. Я не понимал её. Она работала агитатором. Как это можно: пойти против советской власти, не отказаться от отца, и в то же время она всерьёз агитировала во время выборов, её хорошо принимали. Она всё время хотела, чтобы её в партию вернули.
В 46-м году её разрешили вернуться в Москву. Тётка Настя сохранила комнату, так что ей было куда въезжать, и устроилась на электроламповый завод. Делала там первые телевизоры, люминесцентные. До пенсии и после пенсии…
Не хочется вспоминать детали жизни в Ногинске. Я переживал – кусочек блатной жизни – отвращение к ней – и потом бегство. Одно с другим слилось.
Иногда мы с матерью мирились, и я ходил слушать хор. Однажды оперу слушали – «Наталка Полтавка».
И потом мы поехали 9 мая на день победы в Москву. Было очень много народу, но не было столпотворения. Все друг другу улыбались. Старались дать пройти. Встречались однополчане. Это была великолепная поездка.
Ольга

Владимир Савенко. Просто жизнь. 5

Отец работал на фабрике кожевенных изделий. В России кожу обрабатывать не умеют. Поскольку я сам технолог по холодной обработке металла, я знаю, какие мы технологи. Россияне хорошо умеют изобретать, но дальше – ничего. Это случилось с Поповым, мир знает Маркони. Братья Черепановы и т.д.
В России менталитет не предусматривает дисциплины, необходимой технологии: соблюдения времени, размеров и т.д. Поэтому на фабрике часто происходила порча кожи. Отец ругался, нажил себе врагов, и его же обвинили во вредительстве. Засудили. Арестовали в 38-м, засудили в 40-м. Где он пробыл, не знаю. Когда я приезжал в Таганрог, отца уже не видел. Его сёстры меня очень любили. Это было ещё до войны.
Матери сказали, чтобы она отказалась от отца как от врага народа. Хоть они и были не расписаны. Отец – без права переписки. Потом я получил документ, что он умер на Колыме в 42-м. Верить ли этому? Не знаю. Лучше бы его сразу убили, чем мучиться. Мать не отказалась.
Я отца не помню, маленький был. Он со мной любил играть, возиться, но я был очень мал.
Ольга

Иллюзионисты

В Крыму стихийное бедствие произошло. Дальний Восток - масштабная катастрофа, затопления. На Донбассе опять стреляют и убивают. Инфляция жрёт. Безработица. Но мы давайте повесим перед носом очаг, нарисованный на куске старого холста.
Давайте угробим общепит и будем долго сокрушаться по поводу того, что выручка упала. Что в метро в давке ездить можно, а в ресторан нельзя.
(Кстати, сколько народу потеряло и потеряет работу из-за того, что создали якобы бесковидные зоны в общепите? Кто-нибудь считал? Все они теперь без средств к существованию.)
Вот все повторяют: при ковиде сатурация падает! Караул! Сатурация - это насыщение крови кислородом. Если носить маску - сатурация упадёт сама собой. А если на работе целыми днями носить маску, то придётся эту сатурация в микроскоп рассматривать. Бегать надо, гулять, насыщать кровь кислородом.
То работаем и учимся, то не работаем и сидим дома. И всё внезапно, даже не в последний момент, а задним числом. То закрываем страны, то внезапно открываем. Чтобы издёргать, чтобы уже апатия возникла у людей.
Какова задача власти перед выборами? Как можно активнее сбивать народ с толку самыми противоречивыми действиями и высказываниями, чтобы никто ничего не понимал, чтобы "удивлялка сломалась", воля размылась и ушла в ноль. Тогда осенью все как бараны проголосуют за кого надо.
Мы же привыкли относиться к власти серьёзно. И это нормально. А теперь надо все новости, в том числе официальные, делить на 18. И учиться видеть главное.
Ольга

Владимир Савенко. Просто жизнь. 2

1941 год. Были налёты уже на Москву. Я с соседями дружил у бабушки. Мы собирали осколки, много их было, я их сложил в дупло и после войны уже достал. Жуткие такие, с рваными краями.
У бабушки было два сына, с ней жили. Один, дядя Фирс, был совсем инвалид, рак костей ног. Он играл на баритоне любительски и на мандолине. Мне с ним было очень интересно. Он рассказывал о тех певцах, которые к этому времени уже ушли: о Юдине, о Смирнове. Тогда уже было время Лемешева и Козловского.
Он мне много говорил о музыке как таковой, о понимании вокала. Он обращал внимание, как Рейзен ведёт партию, как Михайлов. Рассказывал об инструментах, о Сеговии – это испанский гитарист, лучший из всех времён и народов.
– Вот послушай, как поёт Максакова, и как то же самое поёт Давыдова.
Она, оказывается, красивая был, любимица Сталина. Но для меня они все были как тарелка. Потому что все по радио.
Он научил меня играть на мандолине на слух. Потом я купил самоучитель. Но сольфеджио я не изучил.
Дядя Николай был очень крепкий, спортивный. Его взяли на финскую войну, он служил в прожекторной части. Он любил лыжи, и мне привил любовь к ним. Я катался прямо тут же. Его взяли на Отечественную войну, и он прослужил всю войну и вернулся без ран.
К этому времени бабушке полдома пришлось продать, уже было полдома.
Ещё были амурные создания: Женя, соседка, и Башкирова… Не помню имени.
На зиму я переезжал в мамин дом, на пятый этаж, по Колодезному переулку, дом 7, квартира 150.
Тогда была соседка Люся.
Я пользовался успехом, они с удовольствием со мной целовались и даже сами были инициаторами. Но я симпатичный был мальчик, грамотный, начитанный.
Ещё интересное было занятие – запускать змеев.
Наш дом и бабушкин по разные стороны Яузы находились, там около километра расстояние было. Я залезал на крышу без перил, запускал змея. Удачно получалось, когда я брал бумажку, нанизывал на нитку, и она бежала по нитке, и потом отрывалась, и мои друзья подбирали письма.
Жили бедно. У меня было лакомое блюдо – булочка с пупырышками. То есть на недожаренную булочку сыпали сахарную пудру, она пузырилась. Я был страшно доволен, когда мне такую булочку к чаю давали.
Тётя занималась мной, Анастасия Петровна, библиотекарь. Она много читала, рассказывала о книгах, и когда я на зимовку отправлялся на Колодезную, она снабжала меня книжками. Очень начитанный был.
Осколки я и на крыше собирал, той, что без бордюров. Упасть было легко. Но там были желобы, мы о них стукались, задерживались и ползли вверх.
Гасили зажигательные. Но там всегда были взрослые, цыкали на нас, прогоняли. Но когда мы помогали тушить зажигалку, то они уже не цыкали.
Ольга

А вот за что я люблю ковбоя – 4

Года с 2002-го стояли в наших дворах железные ограждения вокруг газонов. Ибо бедственно было в девяностые – на газонах парковались, гаражи ставили.
Каждую весну повторялся ритуал: в самые погожие дни, когда хочется вдохнуть воздуха в распахнутое окно, приходили коммунальщики с вёдрами ядовито-вонючей краски и красили эти ограждения. О нас же заботились!
Я старалась брать детей в эти дни подальше, ходили гулять в лес.
Краска сохла неимоверно долго, неделе две, но сохла не до конца, и после этого у детей штаны всё лето были в зелёных полосках.
Наступил роковой 2020 год. Весна. «Самоизоляция». Сидим по домам. Жара: на улице жарко, и батареи шпарят, не уменьшить. Открываем окна – и время настало, и вот они мы! Парни в оранжевых жилетах с вёдрами краски!
Красили на редкость старательно – целый день. А может, они в нашем дворе забазировались?
Соблюдая установленный порядок, краска сохла медленно. Недели две.
И как только она высохла и относительно перестала вонять, вновь пришли люди в оранжевых жилетах – и выдрали с корнем все эти железные ограждения газонов, простоявшие почти 20 лет!
Собянин лично распорядился: дескать, эти ограждения портят внешний вид дворов.
И тут же на газон под нашим домом возле метро, где не растёт кустов, стали заезжать машины и даже грузовички. Некоторые парковались, некоторые просто разворачивались. Пылища, от травы вообще ничего не осталось.
Я писала в управу. Пришли, врыли несколько полосатых столбиков. Хоть на том спасибо.
Ольга

Касимов, Гусь-Хрустальный, Мураново

В Касимове - экскурсия рано утром. С восьми завтрак в гостинице, в девять к нам уже пришла местный экскурсовод водить нас пешком по городу. Проходим мимо старых торговых рядов, сейчас закрытых, - там была реставрация, а сейчас они ждут - не пойми чего. Но у народа пятачок определён - и вдоль сквера рядом с рядами идёт торговля. По причине 3-го января торговлю бойкой назвать нельзя, народ ещё не опохмелился толком.
Я отстаю от группы: мне любопытно посмотреть на товар. Рыба копчёная пахнет - слюной захлебнуться. Но купить нельзя - весь автобус будет ароматизирован. Носки шерстяные. Фрукты. За лотком с пластами сала обнаруживаю мёд.
Молодой мужчина с правильным лицом черниговского князя, с серо-голубыми глазами скромно говорит:
- С моей пасеки, в Рязанской области.
Называет район, но я не расслышала толком.
Я заглядываю в его глаза: он не охватывает покупателя зорким взглядом опытного торговца, безошибочно определяя толщину его кошелька и соответственно повышая цену товара, он чуть смущенно говорит про цену:
- Разная. Есть по пятьсот, есть по шестьсот.
Это он про литровые банки. То есть в два раза дешевле, чем в это же время в Москве.
Я обращаю внимание на белый-белый мёд. Гадаю: донник? Он отвечает: цветочный, может, и донник в нём есть. С трудом отковыривает пластиковой палочкой от загустевшего мёда чуточек: я разминаю во рту и чувствую знакомый донниковый горьковатый привкус. Отдаю шестьсот рублей.
Мне хочется сказать этому русскому человеку, ведающему мёд, что-то доброе, ласковое. Думаю: пусть у него получится всё задуманное.
Догоняю группу, достаю банку мёда и громко хвастаюсь. Несколько человек отрываются от экскурсовода и возвращаются назад, за мёдом. Это всё, что я могу сделать.
А потом стою на перекрёстке, дожидаясь жаждущих мёда, чтобы не потерялись.

Гусь-Хрустальный - мощный контраст красоты и... антисанитарии. В музее хрусталя - колонны из лабрадорита, полотно Васнецова и его же грандиозная мозаика, выполненная Фроловым. Подсвеченный хрусталь всех цветов и видов - дух захватывает.
Но как гид я должна показать людям туалет. А он - через дорогу, домик с отдельным ключом. Ключ недоброжелательные смотрители вручают мне. И я иду открывать. Ничего, видывали и страшнее, но контраст с дивным залом музея хрусталя особенно поражает.
Сейчас возле компьютера у меня стоит хрустальный колокольчик с ангелом. И язычок у него хрустальный, и дивный звон.
Гусевцы, я знаю историю ваших девяностых, которые растянулись на четверть века, знаю, что город потерял треть населения из-за остановки всех предприятий и преступности. Но надо всё же идти вперёд. Надо думать о тех, кто приезжает издалека увидеть красоту, созданную вашими отцами и дедами. Чтобы чувствовать себя достойными их памяти.

Едем в Мураново. Это усадьба-музей одновременно двух поэтов: Баратынского и Тютчева. От Москвы километров 40. Но времени на дорогу заложено почти 2 часа - с учётом того, что на Ярославке на выезде всегда пробки.
И вот мы пролетаем но непроснувшемуся новогодью этот кусок пути за полчаса - и ясно, что приедем в Мураново и будем стоять там на холоде под дверью. Ибо экскурсоводы заказанные ещё не пришли. А на улице не май месяц.
Софрино! Не железнодорожная станция, а древнейшее село с сохранившейся церковью Салтыковых - нарышкинское барокко. Предлагаю: давайте туда заедем? Давайте!
Сворачиваем - проехали километр до села - дальше водитель ехать отказывается: частный сектор, узкие улицы, и я его понимаю. Идём пешком, месим дорожный снег, уже размешанный колёсами легковушек. За 15 минут доходим до Смоленской церкви на горе над прудом - дядечка чистит снег, белый-белый, говорит: сейчас вам открою. И открывает. А внутри - лепота! Пофотали, положили монету в ящик для пожертвований - и назад по льду через пруд. Уселись в автобус.
Чем дальше едем, тем больше тумана - температурная инверсия. Водитель чуть поворот на Мураново не проскочил - ничего не видно.
Туда успели вовремя - как раз пришёл первый экскурсовод. Группу на три части поделили и водили по дому, который хранит память поэтов.
На фотографиях - церковь Смоленской Божьей матери из-за пруда и внутри.
Ольга

Новосибирск и люди

Новосибирск мой далёкий.
Там случилось, что там несколько дорогих и важных для меня людей.
Ваня Сорока - широкая русская душа, мятущаяся и страстная.

Альберт Фаритович Сайфутдинов - инженер, изобретатель, умный и щедрый, без его помощи я не смогла бы подготовить к изданию Переписку Ефремова.

Геннадий Мартович Прашкевич - писатель, мальчишкой написавший письмо Ефремову, а сейчас - мастер, куча премий, кучу всего написал. Для меня его главные вещи - пронзительная повесть про нас всех "Последний карантин" и роман "Гуманная педагогика" - навылет.

Ирина Анашкина - художница, которая рисовала иллюстрации к "Сказанию об Иргень" и сейчас отрисовывает мой 15 век.

И Сергей Писаревский - 12 лет знаю его - музыкант, автор песен группы "Женщина с Бородой" (Борода - это он сам, а Женщина - это женщина, солистка Варвара), великолепный фотограф и путешественник. Он давал свои фотографии для книг, которые я редактировала, в том числе фотографии Гоби.

Держитесь там, ребята. Я вас люблю.
Чёртик

Присяжный заседатель

Народ, я тут столкнулась с такой ситуацией: приходит письмо. Написано: из мосгорсуда. Я удивлена.

Внутри: вы приглашаетесь на заседание суда в качестве присяжного заседателя. Не прийти можете в случае всемирного потопа или болезни. Но должны предоставить подтвержающие документы этого потопа или болезни. За день в суде вам будет выплачено вознаграждение в размере 520 рублей.

Вот что это?
Как вообще составляются списка присяжных заседателей? Я никогда нигде не высказывала желания участсовать в чём-либо подобном.
Я совершенно не хочу терять целый день, тем более за 520 рублей.
У кого есть опыт, как с этим поступать? То есть как от этого грамотно отвязаться?
Ольга

"То ли чурка, то ли бочка..."

"Мир семантического управления и обмеление языкового пространства, когда в рамках одной культурной общности живущие рядом поколения не понимают друг друга, - тема нового вебинара Сергея Переслегина и Натальи Луковниковой."

Вот об этом непонимании и отсутствии общего семантического поля пишу и говорю уже много лет.
Простой пример. У Твардовского в "Василии Тёркине" читаем про то, как "два бойца сидят в дозоре над холодною водой".
"Видят - маленькая точка
Показалась вдалеке.
То ли чурка, то ли бочка
Проплывает по реке".

Спрашиваю своих учеников: что видят бойцы?
И несколько человек на полном серьёзе отвечают мне: кавказец плывёт.