Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

Ольга

Владимир Савенко. Просто жизнь. 16

В декабре нас отправили в город Белгород-Днестровский на Днестровском лимане, там беляевская крепость была, мощная. И таки направили в полковую школу! На сержанта. Учили командовать! Вырабатывать командирский голос – это не шутка.
Но там всё это недолго, потому как дивизиону, в котором я служил, дали денег на строительство восьмиквартирных домов для офицеров. Целый городок.
Дивизион артиллерии малого калибра. Потом это меня спасло от сборов, потому как она перестала существовать, была снята с вооружения.
Меня назначили вроде главного инженера. К каждому дому был прикреплён офицер, а я осуществлял общее техническое руководство. Оставаясь простым солдатом. Я разбивал улицы, начал с прокладки канализации и водопровода. Read more...Collapse )
Ольга

Владимир Савенко. Просто жизнь. 8

В малине и в её филиале малом (это у нас на печке) тоже пели. Но это были блатные песни. Один мужик играл на балалайке и всех веселил. И даже с других этажей к нам ходили послушать.
Меня определили в 3-й класс, а я, когда сбежал, то не доучился в 5-м классе. И в Москве я снова пошёл в 5-й класс.
Преподавание там не оставило у меня никакого впечатления. На 3-й класс я знал гораздо больше. Было модно прогуливать, и я прогуливал. Когда учился, то схватывал легко, и меня переводили. Несколько раз стоял вопрос об исключении за хулиганство, за прогулы.
Преподаватели – офицеры, инвалиды. Географию, арифметику, военное дело, физкультуру вели. Если слабину какой-нибудь преподаватель давал, то у него была жуткая жизнь. Над ним издевались. Были и такие преподаватели, что и за ухо оттреплют. Уважали силу.
Было в казарме 5 или 6 этажей, и можно было по перилам съезжать. И некоторые разбивались. Когда разбушуются, мозги не работают. Догоняли друг друга, толкали.
Очень много дрались и между казармами, и между собой.
Когда попадались на чём-то, тогда попадали в милицию. Там нам давали тумака. Четыре или пять милиционеров вставали в круг, посередине пойманный жулик. И толкали. Важно было, чтобы не отлетал, а внутри круга был и получал тумаки.
Но всё равно милиция была лучше, чем сейчас. Очень много там было раненых, после фронта.
Ольга

На бронетранспортёре!

На днях по случаю своего юбилея взяла в руки гитару, вспоминала песни юности. Сегодня вот опять вспомнила одну из них - по случаю написания статью по "Часу Быка", эпизод, где Веда Конг берёт в руки древний струнный инструмент и поёт "Молитву о пуле" и "Выйдешь на берег - трупы в волнах". Процитирую всё же песню юности. Петь её полагается в лесу, у костра. Фортиссимо. Интернет говорит, что автор её - Юрий Панюшкин. Слова чуть различаются. Я напишу так, как я помню.

Что сниться нашим ворогам,
Нам это, брат, без разницы:
Как засандалим порохом,
Что дым пойдет… со всех сторон.
Эгей, эгей, на бронетранспортере!
Эгей, эгей, на суше и на море!

Элементарная фигня
Все их поползновения:
У нас что люди, что броня –
Крепки до обалдения!
Эгей, эгей, и танки наши быстры.
Эгей, эгей, и спирт залит в канистры!

В ответ на их истерику
Пойдем железным строем.
Колумб открыл Америку,
А мы ее закроем.
Эгей, эгей, на бронетранспортёре!
Эгей, эгей, на суше и на море!

Ми вдаль глядим уверенно,
Ведь мы с тобою, брат,
В гробу видали Рейгана
И весь его сенат!
Эгей, эгей, и танки наши быстры.
Эгей, эгей, и спирт залит в канистры!
Ольга

Коан о кирпиче - 5

Ноябрь 1986 года. Пеший поход I категории сложности. Ржев – Ржевский район – Износки – д. Калиновка
Я могу ошибаться в последовательности нитки маршрута из-за нескольких переездов на протяжении пути.
Когда началась война, учеников нашей 5-й школы города Калуги отправили на Ржевский оборонительный рубеж – рыть противотанковые рвы. Наша задача в Ржевском районе была – найти деревни, указанные в воспоминаниях старшеклассников, найти остатки противотанковых рвов. И всё, что связано с боями, увидеть и осознать.
С нами одновременно, но автономно шла группа турклуба «Дорога» под руководством Александра Зайцева.
Физически этот поход для меня был тяжёл. Поздняя осень, то дождь, то мороз, сильный ветер, тяжёлый рюкзак. Поплавав водником, когда рюкзаки лежат в байдарке, в этот раз я по-новому осознала, что такое – идти по земле. Мы шли не по асфальту, а по грунтовкам, по лужам, по размокшей или смёрзшейся глине – больше недели. Иногда вообще без дорог, когда, например, искали Калиновку, где в берёзовом лесочке находится множество могил – там когда-то стоял полевой госпиталь, и берёзовый лес вырос на кладбище, где хоронили умерших от ран солдат.
Под Ржевом с разрешения местных жителей мы ночевали в большом заброшенном доме, где хватило места двум группам. Растопили печь, разделись, обсушились. Приготовили еду. Вечером говорили о тех боях, которые здесь шли, о школьниках – наших ровесниках, которые работали здесь летом 1941 года под авианалётами.
«Я убит подо Ржевом,
В безымянном болоте…»
Эти слова Твардовского мне не надо пояснять. Я всё видела тогда, всё приняла в своё сердце – и десятки братских могил, и опустошённую и так и не восстановившуюся землю, где когда-то были деревни, и тот противотанковый ров, который по-прежнему пересекает поле перед селом.
Размокшие поля, и зелень озимых, и горькие ягоды калины – я ощущала себя так, как, может быть, ощущали себя солдаты той горестной осени 1941 года. «Ты помнишь, Алёша, дороги Смоленщины…»
Ольга

Г. И. Беленький. Военные дневники

Копирую сюда запись Алекса Драконовича. Спасибо ему за помощь.

В этом году исполнилось 100 лет со дня рождения, а скоро — меньше, чем через месяц — исполнится пять лет со дня смерти Геннадия Исааковича Беленького (26.09.1918 — 22.01.2014) — фронтовика-ветерана Великой Отечественной войны, заслуженного учителя РСФСР, доктора педагогических наук, автора многочисленных учебников и методических пособий по литературе и её преподаванию. Он был одним из тех людей, о которых знает только узкий круг специалистов, но с чьей деятельностью сталкивался, наверное, каждый советский человек, родившийся во второй половине 20 века: каждый из тех, кто родился до девяностых, учился по программам и учебникам литературы, над составлением которых работал Беленький. Да и сейчас его учебники регулярно переиздаются.

Геннадий Исаакович вёл дневник фронтовых воспоминаний, который сохранила и передала в Музей истории Москвы Ольга Ерёмина. В память о нём в июне этого, 2018 года, она озвучила странички из дневника, что было записано на студии «Радио Люберецкого региона». Я с удовольствием представляю эти записи вашему вниманию.
Все видео в одном плейлисте: https://www.youtube.com/watch?list=PLvMspHjXHBWUF_j4yxq_8qXbyJ3l8qaUX&v=FTe0eH-tl1w
Ольга

Фуркад и Шипулин

– Ты будешь Мартын Фуркад, а я Антон Шипулин! – распорядился сын.
Мы шли на лыжах при плюс трёх на улице. Туман, наволглый снег, прекрасное скольжение.
Сын останавливался, сбрасывал с плеча воображаемую винтовку, имитировал стрельбу в стойке, через несколько метров падал в снег и стрелял лёжа. Требовал, чтобы я тоже стреляла.
Потом пошли ровненько, без стрельбы. По просеке до калинки. Очень важно на ровной местности делать так, чтобы взгляд цеплялся за что-то существенное: за склонившееся дерево, за молодой дубок. И двигаться от приметы к примете. Так мы справились с начавшимся было хныканьем.
Обратно – устроили гонки по параллельным лыжням. На просеке лыжня накатана совсем слабо, Всеслав легко бежит, а я, тяжёлая, проваливаюсь, и он обгоняет меня, торжествует. Радуется: семь – один в его пользу.
Ещё играли в передачу эстафеты. Он убегает вперёд, стоит, я его нагоняю и передаю эстафету, он опять убегает. И так далее.
В сумме прошли пять с половиной километров. Вернулись с совершенно мокрыми ногами. Думаю, завтра рано утром после ночного морозца будет отличная лыжня.
Ольга

(no subject)

Вершины берёз пересёк алый росчерк инверсионного следа, подсвеченный февральским закатом....
А я упиралась палками в мёрзлый снег, стараясь удержаться на обледенелой лыжне, и яростно рычала (то есть напевала): "Для военных для целей Посылают кто ловчей..."

Любите ли вы зимний лес, замороженный после продолжительной оттепели, как люблю его я? Тогда смело доезжайте до конечной трамвая, ботинки в лыжи, палки в руки - и вперёд. Метров пятьсот от остановки - лыжня невыносимая, а дальше, если идти под ЛЭП, вполне сносная, недавно проложенная, но не там, где обычно. Та, что была до оттепели, больше похожа на бобслейную трассу. Я шла на одних руках, сложности там, где лыжня проходит через заросли травы - травины пучками падают на лыжню, это тормозит движение. И сильно разогнаться нельзя, ибо всякие ветки по глазам порой бьют, или сучки и стволы под ногами возникают.

Солнечного вам всем февраля!
Аромат розы

Из военных заметок Г. И. Беленького

Из военных заметок Г. И. Беленького. Под Сталинградом боец - литейщик с Урала - рассказывает, как однажды в клуб пришёл:

А в клубе как раз симфонию давали. Что такая за симфония, я не знал. Думал, какая пьеса с дракой или ножами. Сим-фон-ни-я. Да ещё с номерком каким-то. Прихожу в клуб, открывают занавес и начинают пилить. Кто на чём – кто на скрипке, кто в трубу дует, кто на чёрных свечках каких-то вытягивает. Скрип идёт – хоть уши затыкай. А главный с палочкой в руке стоит и дрыгается. Дрыгается вправо – одна скрипка выскочит, дрыгается влево – труба запищит.
Пропащий вечер, думаю, с симфонией с этой.