Сказание об Иргень. Отрывок четвёртый
Сказание об Иргень, книга вторая, глава "Затмение"
В камине бездымно и жарко горели можжевеловые поленья. После ухода воинов настали холода, ледяные ветра принесло с северо-востока. В небольшой комнате, примыкавшей к приёмному залу царицы, собрались Ируш, Филократ и Зор. Старый врач был бледен, иногда тяжело дышал, держась за сердце, но ощущение покоя и мудрости исходило от него. Ируш хотела снять боли, но Зор запретил ей это делать. Он пристально смотрел, как играли на фиалковой шерстяной накидке Хутаусы отблески огня, и медленно, сухо говорил:
– Вам, людям, чуждым народу страны Та-Кем, почти невозможно понять сущность нашей земли. Вы, эллины, – Зор обернулся к Филократу, – принимаете Ночь как богиню, но когда она приходит, вы не способны остаться с ней наедине: вы зажигаете лампионы, пытаясь отгородиться от её прикосновения к Психее призраком света. Вы, персы, – взгляд его снова остановился на золотых бликах фиалковой бахромы, – вы пытаетесь отрицать Ночь и Смерть, отождествляя её с абсолютным Мраком, отдавая во власть Ангро-Манью.
– А разве это не так? – порывисто воскликнула Хутауса и тут же умолкла: полный покой мудраитянина сковал её чувство.
– Мрак – часть мира, мир есть мы, и губительно отрицать часть самого себя. Ваш Свет безупречен и вечен, но и Свет подчинён законам жизни. Ам-Дуат, великая Книга Мёртвых, гласит: Ра умирает на закате. Солнце суть свет, и дух, и бог. Оно есть всё явленное: и фараон, и человек. Ладья Ра спускается в царство Осириса, проходя полями Смерти. Ладья плывёт; затем, когда вода иссякает, её волокут. Всё это время (если в мире Смерти есть время) не стихает битва с врагами Осириса. Но сопровождает Ра не Исида, а её подземная сестра Небетхет. И вот процессия умерших спускается в самую глубину, где нет воды, лишь песок, где бьются со змеями змеи. Там, в средоточии мрака, внутри Нун, овального яйца хаоса, – храм: пещера Секера, трёхголового крылатого змея. – Голос Зора возвысился, звенел. Казалось, лекарь воочию лицезреет тайную картину. – Здесь, в пятом поле, Ра получает то, что невозможно помыслить. В сердце Смерти рождается источник Жизни. Загорается пятиконечная звезда – знак подъёма и взлёта, завершается исход, неизбежным становится возврат. Здесь, на чёрном полюсе Ночи, – сокровенная тайна Та-Кем. Мы стремимся познать Смерть, и наше существование есть подготовка к великому таинству пути по двенадцати полям, в пещеру Секера… Саркофаги и гробницы – это всё для простонародья, пусть они верят в необходимость оставить мёртвому запас пищи и питья. Вершина Жизни, как в зеркале, отражается в пропасти Смерти. Не рождение и смерть физические являются ключами и основными точками напряжения, а глубинный момент Ночи и такой же момент Дня. Всем вам ещё далеко до зенита, но не все смогут его пережить…
Долго метался огонь в камине. Когда наконец он начал угасать, Филократ приподнялся со скамьи, подложил несколько поленьев. Хутауса молвила:
– Позволь спросить тебя, мудрейший, о народе Таршиша. Они чуждаются Смерти?
Зор долго молчал.
– Ваш Таршиш похож на людей оазисов на дальнем Западе, у гор Атласа. Они не боятся Смерти. Когда-то они превыше всего ставили власть женщины. Когда-то, когда пустыня была ещё зелёной…
– Постойте! – поражённо воскликнул иониец. – Ируш, помнишь, я рассказывал вам про аргонавтов, про путь их домой из Колхиды. Вихрь закидывает корабль в пустыню, и герои Эллады несут корабль на руках под солнцем палящим, которое кажется чёрным.
– Эллины издавна приплывали в Та-Кем – учиться мудрости у наших жрецов. В ваших преданиях, словно в зеркале, отражается мистерия смерти: надо пройти через битву, сражаться с яростным солнцем, с жаждой, с самим собой, даже с волей богов, чтобы вернуться к жизни.
Ируш, гибкая, быстрая, опустилась на колени перед Зором:
– Скажи, скажи о моём народе! – взмолилась она.
– Милая, я слишком мало знаю о скифах. По тебе же судить о народе уже невозможно: ты впитала соки разных земель, тебя осеняли крылья разных богов. Путь твой долог. Открою тебе тайну – её знают лишь целители храма Нейт. Книга Мёртвых – для мужчин. Это нам, не способным родить из себя новую жизнь, надо готовиться, чтобы познать Смерть. Женщине не нужно познавать великую Ночь так, как нам: она носит в себе и Жизнь, и Смерть, ибо в родах она проходит через ту пещеру, что лежит на самом дне. Тексты книги – всего лишь знаки и символы. Мы, врачи, принимавшие роды и у цариц, и у простолюдинок, знаем: сначала у женщины отходят воды, и ребёнок остаётся в утробе, словно ладья на сухом песке. Он в яйце, и в то же время это яйцо – пещера, из которой надо выбраться. Пуповина отмирает, схватки усиливаются, и дитя начинает путь из смерти – наверх, винтом, вперёд, к свету, который вспыхивает после мрака утробы, словно ярчайшая звезда. Женщина и есть Смерть и Жизнь, и сокровенное Та-Кем – лишь один из путей приближения мужчины к своей Великой Матери, ушедшей на Запад.
Последние слова Зор произнёс тихим шёпотом, обессилев в попытке высказать несказуемое. Он закрыл глаза, откинулся на спинку кресла. Хутауса торопливо подозвала слуг, чтобы те принесли горячих напитков и орехов в меду: требовалось срочно подкрепить силы старика.
В камине бездымно и жарко горели можжевеловые поленья. После ухода воинов настали холода, ледяные ветра принесло с северо-востока. В небольшой комнате, примыкавшей к приёмному залу царицы, собрались Ируш, Филократ и Зор. Старый врач был бледен, иногда тяжело дышал, держась за сердце, но ощущение покоя и мудрости исходило от него. Ируш хотела снять боли, но Зор запретил ей это делать. Он пристально смотрел, как играли на фиалковой шерстяной накидке Хутаусы отблески огня, и медленно, сухо говорил:
– Вам, людям, чуждым народу страны Та-Кем, почти невозможно понять сущность нашей земли. Вы, эллины, – Зор обернулся к Филократу, – принимаете Ночь как богиню, но когда она приходит, вы не способны остаться с ней наедине: вы зажигаете лампионы, пытаясь отгородиться от её прикосновения к Психее призраком света. Вы, персы, – взгляд его снова остановился на золотых бликах фиалковой бахромы, – вы пытаетесь отрицать Ночь и Смерть, отождествляя её с абсолютным Мраком, отдавая во власть Ангро-Манью.
– А разве это не так? – порывисто воскликнула Хутауса и тут же умолкла: полный покой мудраитянина сковал её чувство.
– Мрак – часть мира, мир есть мы, и губительно отрицать часть самого себя. Ваш Свет безупречен и вечен, но и Свет подчинён законам жизни. Ам-Дуат, великая Книга Мёртвых, гласит: Ра умирает на закате. Солнце суть свет, и дух, и бог. Оно есть всё явленное: и фараон, и человек. Ладья Ра спускается в царство Осириса, проходя полями Смерти. Ладья плывёт; затем, когда вода иссякает, её волокут. Всё это время (если в мире Смерти есть время) не стихает битва с врагами Осириса. Но сопровождает Ра не Исида, а её подземная сестра Небетхет. И вот процессия умерших спускается в самую глубину, где нет воды, лишь песок, где бьются со змеями змеи. Там, в средоточии мрака, внутри Нун, овального яйца хаоса, – храм: пещера Секера, трёхголового крылатого змея. – Голос Зора возвысился, звенел. Казалось, лекарь воочию лицезреет тайную картину. – Здесь, в пятом поле, Ра получает то, что невозможно помыслить. В сердце Смерти рождается источник Жизни. Загорается пятиконечная звезда – знак подъёма и взлёта, завершается исход, неизбежным становится возврат. Здесь, на чёрном полюсе Ночи, – сокровенная тайна Та-Кем. Мы стремимся познать Смерть, и наше существование есть подготовка к великому таинству пути по двенадцати полям, в пещеру Секера… Саркофаги и гробницы – это всё для простонародья, пусть они верят в необходимость оставить мёртвому запас пищи и питья. Вершина Жизни, как в зеркале, отражается в пропасти Смерти. Не рождение и смерть физические являются ключами и основными точками напряжения, а глубинный момент Ночи и такой же момент Дня. Всем вам ещё далеко до зенита, но не все смогут его пережить…
Долго метался огонь в камине. Когда наконец он начал угасать, Филократ приподнялся со скамьи, подложил несколько поленьев. Хутауса молвила:
– Позволь спросить тебя, мудрейший, о народе Таршиша. Они чуждаются Смерти?
Зор долго молчал.
– Ваш Таршиш похож на людей оазисов на дальнем Западе, у гор Атласа. Они не боятся Смерти. Когда-то они превыше всего ставили власть женщины. Когда-то, когда пустыня была ещё зелёной…
– Постойте! – поражённо воскликнул иониец. – Ируш, помнишь, я рассказывал вам про аргонавтов, про путь их домой из Колхиды. Вихрь закидывает корабль в пустыню, и герои Эллады несут корабль на руках под солнцем палящим, которое кажется чёрным.
– Эллины издавна приплывали в Та-Кем – учиться мудрости у наших жрецов. В ваших преданиях, словно в зеркале, отражается мистерия смерти: надо пройти через битву, сражаться с яростным солнцем, с жаждой, с самим собой, даже с волей богов, чтобы вернуться к жизни.
Ируш, гибкая, быстрая, опустилась на колени перед Зором:
– Скажи, скажи о моём народе! – взмолилась она.
– Милая, я слишком мало знаю о скифах. По тебе же судить о народе уже невозможно: ты впитала соки разных земель, тебя осеняли крылья разных богов. Путь твой долог. Открою тебе тайну – её знают лишь целители храма Нейт. Книга Мёртвых – для мужчин. Это нам, не способным родить из себя новую жизнь, надо готовиться, чтобы познать Смерть. Женщине не нужно познавать великую Ночь так, как нам: она носит в себе и Жизнь, и Смерть, ибо в родах она проходит через ту пещеру, что лежит на самом дне. Тексты книги – всего лишь знаки и символы. Мы, врачи, принимавшие роды и у цариц, и у простолюдинок, знаем: сначала у женщины отходят воды, и ребёнок остаётся в утробе, словно ладья на сухом песке. Он в яйце, и в то же время это яйцо – пещера, из которой надо выбраться. Пуповина отмирает, схватки усиливаются, и дитя начинает путь из смерти – наверх, винтом, вперёд, к свету, который вспыхивает после мрака утробы, словно ярчайшая звезда. Женщина и есть Смерть и Жизнь, и сокровенное Та-Кем – лишь один из путей приближения мужчины к своей Великой Матери, ушедшей на Запад.
Последние слова Зор произнёс тихим шёпотом, обессилев в попытке высказать несказуемое. Он закрыл глаза, откинулся на спинку кресла. Хутауса торопливо подозвала слуг, чтобы те принесли горячих напитков и орехов в меду: требовалось срочно подкрепить силы старика.