Ольга Ерёмина (erema_o) wrote,
Ольга Ерёмина
erema_o

Categories:

Великий Устюг - 6

Аккорды Гледена
Морозовица с набережной – вот она, кажется, рукой подать. Но паром ходит редко, прямого пути нет, надо объезжать через мост, кругом.
Такси за 200 рублей подвозит меня к воротам Троице-Гледенского монастыря и исчезает. Я остаюсь одна в тишине перед массивными створками, вхожу в калитку. Вот он, собор, прямо предо мной. Но сначала оглядеться. Справа, в крапиве, три мужика едят с куста красную смородину. Говорят мне, что здесь был дом престарелых – вон, видишь, номера корпусов на домах нарисованы. А теперь тут сторож живёт. А в соборе музей, там смотрительница, она всё расскажет.
Огромный камень под углом храма. Каменный, отшлифованный ногами монахов пол в галерее. Два столпа, знаменитый пятиярусный иконостас в стиле барокко. Иконы вовсе не похожи на иконы. Это картины в стиле восемнадцатого века, обрамлённые богатыми завитками резьбы. В панелях колонн я узнаю технику припорашивания, известную мне по Сольвычегодскому собору. В завитках деревянной резьбы чудятся барочные торопецкие мотивы. Два туриста покинули собор, на гульбище сидит в тишине смотрительница. Никого. Взгляд приковывает Троица.
Долго я хожу по пустому собору, украшенному лишь иконостасом. Сижу на стульчике. Нет, покоя не ощущаю. Слишком много сложного слилось, сплелось в истории этого места. Я хочу ощутить источник, дававший силу этим мастерам, видимо, не один год потратившим на пышные украшения, так необходимые для удовлетворения чьего-то честолюбия. Но нужные ли подлинному голосу сердца? Но мастера прошлого, выполнявшие богатый заказ, их сердца говорят с нами через эти завитки и гроздья винограда. Она выглаживали, тщательно склеивали рыбьим клеем детали – даже те, что не видны снизу, что будут под самым куполом, не потому, что заказчик проверит тщательность, а потому, что их совесть, их гордость мастеров не позволяла сделать небрежно работу, посвящаемую Господу.
За храмом – башенка монастыря. Высоко над поймой вознёсся древний город Гледен, когда-то стоявший здесь. Под этой горой сливались Сухона и Юг. Позже Гледен запустел – не столько из-за разорения, поднимались же города! Но потому, что Сухона в очередной раз изменила русло, ушла из-под горы к другому коренному берегу, туда и перебрались жители, назвав новый город Устюгом. А может, это как раз и был Устюг – Устю-Юг, устье Юга? Жители взяли с собой и прежнее название. Вот оно, устье Юга, отлично видно.
А вид на Устюг-Гусляр великолепен с площадки, где стояла башня древнего детинца – от ворот сразу налево, за башней монастырской стены. Трава выше человека, узкий ряд прокошен.
Как же Гледен? Где же его место? Говорят, стояли рядом два города: русский и чудин. Вот город и валы первого – размышляла я, двигаясь назад по Морозовице. Вот здесь были ворота – вот видно словно просвет между валами, в него и ныряет современная дорога. Да, за валом отчётливо читается ров. А вот подъём на второе городище. И возле магазина, где остановка, за небольшим сосновым леском, явная площадка сторожевой башни. Несколько скамеек, мусор, сброшенный под гору. А ведь когда-то здесь, именно здесь – я уверена – стояла главная башня Гледена – города, с которого на десятки вёрст на восток гляди – и всё выглядишь. Гляден – Гледен. Узенькая Шарденьга, протока Юга, бежит под крутейшей горой – эта гора выше, чем в Троице-Гледенского монастыря, обзор с неё больше. За Шарденьгой, за лесом – Юг стремится к своему Устью. Прекрасное место для форпоста новгородских дружин, отправляющихся за пушниной в Сибирские земли.
Солнце заливает мир. «И зной звенит во все свои звонки…» - звучит в моём сознании строка Николая Рубцова. Обрывистый склон зарос донником, розово-лиловой душицей, вдоль размытой, почти превратившейся в овраг дороги раскинулись лопухи, в низине – крапива.
Грузовик с валками сена переезжает Шарденьгу вброд, поднимая волну. На берегу, полузанесённые песком, лежат несколько понтонов. Разуваюсь. В самом глубоком месте вода не достаёт колена. Солнце играет в маленьких волнах, которые повторяют волнистую шкурку песчаного дна. Чайка по-хозяйски сделала круг надо мной – мол, что это ещё за диво в моих владениях? Богатые пойменные луга не кошены. Когда-то каждую травинку скашивали, все неудобья обихаживали, всё скоту пойдёт…
Никто не мешает моему одиночеству. Я слышу гудение шмелей и пчёл, тихий звук воды, преодолевающей брод, солнце льётся с неба, запахи трав наполняют долину. Сила земли здесь не брызжет фонтаном, но мягко вытекает, лучится из цветов и трав, растекается по долине волной, дарующей мощь и красоту.
Домой я привезу отсюда букетик душицы…
Вернувшись на гору, к магазину я засматриваюсь на расписанный домик с резными ставнями. Прохожая женщина сообщает мне, что хозяева, дед и бабка, померли, а расписывал дед. Рисунки необычные: самолёты, похожие на Буран, животные – лоси, волки, охотник с глухарём. Исходит из этих рисунков любовь к родной земле, к великой стране.
Ещё пару километров иду я пешком по Морозовице. Не ждать же автобуса на пыльной остановке! На границе деревни меня подбирает машина – хозяева везут двух собак в город на ветстанцию прививать. Ветстанция как раз на Борках. Меня высаживают в двух шагах от дома Елены Павловны.
Tags: Великий Устюг, Мир широк
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments