?

Log in

No account? Create an account
Ты не имеешь права не летать...
 
[Most Recent Entries] [Calendar View] [Friends]

Below are the 20 most recent journal entries recorded in Ольга Ерёмина's LiveJournal:

[ << Previous 20 ]
Thursday, July 25th, 2019
8:00 am
Статья о персональной выставке
Originally posted by lesnyanskiy. Reposted by erema_o at 2019-07-25 08:00:00.

Огромное спасибо журналисту и моему другу Елене Князевой за искреннюю (НЕ заказную) статью об открытии моей выставки в апреле 2019 г в Чите

Князева-о-выставке-для-Ротари-24.jpg
Read more...Collapse )
Tuesday, July 16th, 2019
1:37 pm
"Педсовет" с Николаем Смирновым
Свеженькое: вчерашняя запись и эфир.
https://www.youtube.com/watch?v=_cHSxQIpVjo
ТВ "Угреша". Программа "Педсовет". Ведущая Елена Сурняева. Гость программы - Николай Смирнов.
Monday, July 8th, 2019
8:58 am
"Повесть о Петре и Февронии Муромских"
Почти на каждой экскурсии туристы мои заводят речь о Петре и Февронии. Я неизменно говорю, что это литературные персонажи. А как же мощи? - спрашивают меня. Отвечаю так: Гиляровский описывал, как в Москве продавали во множестве частички гроба Господня. И были они деревянными. А гроб Господень - каменный.
Вот статья моя о творении Ермолая: http://www.facets.ru/articles11/4510.htm
Monday, July 1st, 2019
9:31 am
Карьер под Хмелитой!
Хмелита. Усадьба Грибоедова, север Смоленской области, единственный музей Грибоедова в стране. Так вот: в нескольких километрах началась и активно ведётся разработка месторождения щебня!!! Огромные тонары ходят мимо, так что всё вокруг трясётся. Дорога к Хмелите разбита. Ямы в полметра. Пылища после каждого тонара покрывает всё густейшим слоем.
И возят щебень знаете куда??? На строительство крымского моста!
Кому принадлежит месторождения? Кто взял подряд на доставку? Кто подсчитал рентабельность? В чей карма уходят деньги?
И ещё вопросы. За селом Григорьевским, где находится месторождение, - высшая точка Смоленской возвышенности. Там берёт начало множество рек. Водораздел Каспийского и Чёрного морей. Будет карьер - изменится гидрологический режим территории. Исчезнут реки. Кто об этом думает? Кто за это отвечает?
Wednesday, June 12th, 2019
3:09 pm
Век Пушкина
Век Пушкина – уже не прошлый век,
А по-за-прошлый.
Он остался там,
Где не было ещё дагерротипов,
Где даже не ходили поезда
От Петербурга до вокальной залы
У Царского Села.
Где лишь кареты,
Повозки, брички, сани, ямщики,
Монастыри, вороты, будки, бабы.
Мелькают мимо блики фонарей,
Но нет ещё аптек.
И серебрится
В лучах морозной пылью воротник,
И ночь среди каналов и колонн
Не кажется удавкою на шее.
А может быть…
Да нет, не позапрошлый,
Но всё лишь потому, что началось,
А не кончалось.
И тогда все мы
Звучим иначе.
Все мы – по-за-будем
В отсчёте от него.
Мы прикоснуться
Так трепетно спешим к тому, что он
Любил и так смертельно ненавидел.
Коль будем живы мы его любовью,
То сможем обернуться и вернуться
В сегодня.
В позабудующий век.
Friday, May 24th, 2019
6:48 pm
Tuesday, April 16th, 2019
10:10 am
"Сказание об Иргень": отзыв
Тимур Состин пишет: https://vk.com/id5186825?w=wall5186825_3513%2Fall
Ольга, в бумаге роман ко мне еще не дошел. Но по прочтении, так сказать, "в рукописи", могу сказать, что впечатления самые лучшие. Язык легкий и выразительный, при этом авторы ничего не разжевывают: нет ни капли "воды". Сюжет захватывающий, насыщенный, ходы его иногда непредсказуемы. Пейзажи яркие и буквально зримые. Исторические личности выписаны так же живо, как и вымышленные. Явно ощущается, что авторы любуются своими главными героями, остро сопереживают им. Отсылки к "Таис Афинской" видны не только в одном четком эпизоде, но и в самом образе Иргень, перекликающемся с Таис. Здорово показаны география, история и национальные особенности героев: читая, натурально живешь в том времени и местности. Ну и самое, как по мне, главное: читатель может почувствовать себя духовно растущим вместе с главными персонажами. Авторы приобщают к мудрости не только Древнего Мира, но и тем знаниям и принципам, которые вечны. Дружба, любовь, верность, бесстрашие, стойкость в испытаниях, умение распознавать людей и видеть окружающую красоту, стремление к безграничному познанию - то, чему исподволь учит роман.
могу добавить еще, что красочно изображены битвы и схватки. Плюс авторы во многих эпизодах оставляют недосказанность, чтоб читатель мог активнее размышлять о загадках бытия, таинствах духа, волшебстве красоты, силе любви и дружбы. Об Осевом времени и о вечности, которая идёт из прошедших веков и ведёт в Беспредельность.
Monday, April 15th, 2019
2:36 pm
Мой доклад на Ефремовских чтениях
Друзья, то, что выкладываю здесь, не есть доклад (доклад был значительно короче) и не есть статья (статья должна быть основательнее и длиннее). Выкладываю пока так, как есть.


Ольга Ерёмина

Научная достоверность деталей романа И. А. Ефремова «Таис Афинская»
и продолжение традиции в романе О. А. Ерёминой и Н. Н. Смирнова
«Сказание об Иргень»
Тезисы к VIII Ефремовским чтениям-фестивалю, Москва, 14 апреля 2019

Read more...Collapse )
9:52 am
Ефремовские чтения 14 апреля
14 апреля 2019 года
Итак, Восьмые Ефремовские чтения-фестиваль в Москве состоялись.
В этот раз они были организованы на ВДНХ в рамках фестиваля «Пора в космос!». С одной стороны, это плюс: организаторы фестиваля взяли на себя вопрос помещения (это был ДК ВДНХ) и чай в перерыв. С другой – серьёзный минус: в течение часов четырёх в зале без конца открывались двери (а их три, уследить невозможно), туда-сюда шастали непонятные юноши и девушки, которым до наших чтений не было никакого дела (видимо, волонтёры фестиваля в целом), не смущались тем, что люди выступают без микрофона (микрофон организаторы не обеспечили), мешали докладчикам и реальным слушателям.
Зал очень красивый, но для такого мероприятия очень большой. И великолепная акустика не только помогала, но и мешала из-за некоего броуновского движения.
В прошлом году народ был как штык к началу, в этот раз тянулись до часу дня. С чем связано? Не знаю. Может, с внезапно наступившей в Москве зимой. Может, народ бродил в по ВДНХ в поисках здания ДК. 30-40 реально слушавших человек были в комплекте примерно к часу. В результате сильно задержалось начало чтений.
Кто выступил?

Николай Смирнов: Иван Ефремов как предвестник нового сознания

Александр Сегал: Процесс становления общества по Ефремову – опыт «археологии будущего»

Андрей Константинов: Роман И.А. Ефремова «Час Быка» и современность

Анастасия Гачева: Образ будущего в философии русского космизма

Юлия Дмитриева и Андрей Демидов: Представление проекта «Совершение будущего»

Любовь Бойко, руководитель культурного центра «Entre Amigos» (танцы)

После перерыва:

Наталья Зубченко: «Люди Гималаев» – рассказ о поездке и встречах

Максим Аникеев: Педагогика на лезвии бритвы или как не потеряться в туманности Песталоцци (перенос педагогических концепций И.А.Ефремова в реальное образование)

Валерий Чернышов: И.А. Ефремов-палеонтолог в Вологодской области (губернии)

Литературно-музыкальные композиции от Елены Егоровой, Ильи Соковнина и Любавы Чудановой (школа музыкальной импровизации «Радуга звука»)

Ольга Ерёмина: Научная достоверность деталей романа И.А. Ефремова «Таис Афинская» и продолжение традиции в романе О.А. Ерёминой и Н.Н. Смирнова «Сказание об Иргень»

Доклады серьёзные, основательные.
В завершение те, кто героически дослушал всё до шести вечера, встали у сцены –Валерий Иванович Чернышов сделал несколько кадров коллективной фотографии. Потом оставались беседовать ещё минут сорок. После чего особо стойкие продолжили посиделки ещё в кафе. Ибо были гости, которые ради этой встречи приехали из Подмосковья, Вологды, Кирова и даже из Кемерова, что меня очень тронуло.

Пишите ваши впечатления, друзья, отзывы о докладах, танцах, музыке.
Monday, April 8th, 2019
9:55 am
Что будет 14 апреля?
В воскресенье, 14 апреля, Ефремовские чтения-фестиваль. Первые в Москве 10 лет назад прошли. Юбилей. Вот здесь благодаря Андрею Константинову программа, представление докладчиков и участников: https://vk.com/event179645117
Проходить всё будет на ВДНХ, на странице дана карта и показано, как добираться.
Thursday, April 4th, 2019
1:42 pm
Целый час со мной
ТВ "Угреша". Программа "Педсовет" со мной. Ведущая Елена Сурняева.
https://www.youtube.com/watch?v=9dxyd0yuWnM
Сердечно побеседовали. Про всё: про "Иргень", про ЖЗЛ о Ефремове, про моё юнкоровское детство.
Monday, April 1st, 2019
8:51 am
Прифронтовые зоны Донбасса, большой сбор! Грузовик к 9 мая. Просьба о помощи.
Originally posted by mgu68. Reposted by erema_o at 2019-04-01 08:51:00.

Во многих больницах, особенно в прифронтовых зонах, где наблюдается гуманитарная катастрофа, не хватает даже таких элементарных вешей, как шприцы, вата, бинты, другие перевязочные материалы, установки под капельницу, противошоковые, дезинфицирующие препараты.
7 мая мы выезжаем на Донбасс. Везем, в основном, медикаменты и подарки для ветеранов, а также несколько десятков инвалидных колясок. Как вы знаете, многие люди, лишившиеся ног, лежат, не в состоянии двигаться. Нам приходят заявки из больниц.

Мы очень просим помочь нас собрать ЛЮБУЮ возможную для вас помощь в больницы и перинатальные центры: Макеевки, Ясиноватой, Донецка, Луганска, Горловки, а также в духовную лечебницу Алчевска.

В перинатальный центр очень нужны:
- детские пеленки, одежда для малышей в хорошем состоянии
- Памперсы - в любом количестве! Памперсы нужны на вес золота.
- противопростудные, жаропонижающие препараты для детей, присыпки, соски

В детские дома:
- развивающие игры для детей
- детская и подростковая одежда в хорошем состоянии, сезон - весна
- канцелярия, альбомы для рисования, ручки, тетради, краски, пластилин, фломастеры. Прописи для первого класса, рюкзаки для школы, счетные палочки, непроливайки, ручки.
- детские книги, учебники, энциклопедии для детей
- настольные игры.
- витамины для детей
- детское белье (носочки, трусики, колготки) - новые.

Хозяйственное и средства гигиены: мыло жидкое, мыло твердое, зубная паста, зубные щетки (детские и взрослые), губки (для посуды и для тела), питьевая сода, средства для мытья посуды, и т.д.

Читать полный текстCollapse )

Вещи, помощь для раненых, продукты, принимаем у нас дома, район ЮЗАО. Для уточнения адреса пишите на электронный адрес.


Контакты для связи: elena.alekperova@gmail.com
Телефон 8 977 342 80 72 (не всегда могу подходить, вышлите смс, я перезвоню).

ВАЖНОЕ ОБЪЯВЛЕНИЕ

1. Есть спонсор, известный человек, пожелавший остаться неизвестным, с ним мы уже работали в 2014 году, когда в нашей семье появился "сын полка",Волчонок. Спонсор готов проплатить лечение тяжелобольного ребенка с Донбасса. Если у вас есть информация о таком ребенке, документы, выписки, напишите на электронный адрес, указанный выше.

2. Семья из Луганска, которой мы помогаем, просит о помощи. Им нужен ноутбук. В семье живет мать (ее муж погиб в 2015 году) и 6 детей: 2 родных и остальные - дети, у которых были убиты родители. Семья нуждается в любой помощи: денег не хватает, мы всегда стараемся привозить им материальную помощь. У детей плохо с одеждой и обувью. Старший сын учится на программиста, ему очень нужен ноутбук. Не обязательно новый. Если есть спонсор, готовый помочь семье, или кто-то мог бы передать компьютер (мы выезжаем в середине апреля), напишите на электронный адрес, укащанный в посте. Если кто-то может помочь одеждой, я предоставлю все размеры. Если кто-то хочет помочь деньгами, реквизиты указаны в посте, ОБЯЗАТЕЛЬНА пометка "Саша". Отчет строгий.

3. Если у кого-то есть адресные посылки для районов, куда мы едем, мы готовы их передать. Машина едет большая, места хватит.

БОЛЬШОЕ СПАСИБО ВСЕМ.
Пожалуйста, сделайте перепост.


Thursday, March 7th, 2019
9:21 am
Калуга, Мы из 5-й школы, туристы
Сергей Вадимович Зеленов для книги о 5-й школе попросил записать то, что я помню о наших походах. Коротко, пунктиром. А то ведь я могу каждое место ночёвки описать, указать с точностью до изгиба реки. Записала.

Коан о кирпиче

Однажды Сергей Вадимович Зеленов, сохраняя полную серьёзность, спросил у нас:
– Вот я кидаю кирпич в воду. Углы у кирпича прямоугольные. А круги по воде идут какие? Круглые. Почему?
Мы долго всерьёз выдвигали гипотезы, почему это происходит. Даже кидали в воду кирпичи, смотрели, как они тонут. Вадимыч, думаю, в душе по-доброму смеялся.
Мы давным-давно вернулись из наших походов. Кирпичи давно лежат на дне.
Даже один туристический поход для меня, старшеклассницы, был больше, чем год изучения географии, истории, биологии и даже физики. Подготовка, которая была порой весьма основательной, заставляла держать в памяти множество мелочей, от которых могла зависеть жизнь. Осознанность, ответственность – в первую очередь за себя, а, следовательно, за группу – вот что не объяснял, а заставлял почувствовать Сергей Вадимович. Позже я ходила с самыми разными руководителями и смогла, сравнивая, оценить нашего школьного руководителя в полной мере.
Турклуб у нас назывался – «Горизонт». Read more...Collapse )
Wednesday, March 6th, 2019
8:52 am
Дима Латышев
Дима Латышев. «Когда-нибудь, страшно подумать, когда…»

Недавно старинный знакомый, с которым мы когда-то вместе ходили в походы, сказал, что 4 года назад умер Дима Латышев.
Несколько дней до меня доходило это известие. Работал в МЧС, выполнял водолазные работы на Оке под Каширой, получил баротравму. Её не диагностировали вовремя. 3 дня пролежал в больнице и умер от тромба. У него осталось две дочери.
И сейчас в памяти встало то, что было связано с этим человеком – и временем.
Мы общались с Димой последний раз в двухтысячном году. Больше 18 лет назад…
Когда я училась в школе, в городе постоянно проводились туристические слёты, соревнования по спортивному ориентированию, песенные слёты. Тогда я впервые услышала фамилию Латышев. Её обычно произносили с уважением. Но турклуб «Горизонт» нашей школы номер пять был довольно самодостаточный, к тому же втягивал в себя ребят из других школ, иногда уже закончивших учиться. События буквально бурлили, нам хватало самих себя. Даже закончив школу, я ещё год продолжала ходить в походы с нашим клубом под предводительством Сергея Вадимовича Зеленова.
Летом 1988 года я открыла для себя, что в городе, всего-то от школы надо перейти улицу Театральную, существует ещё городской взрослый турклуб. И оказалось, что разрядники и даже мастера спорта по туризму, альпинисты, мужики (им было по 27-28 лет, но мне они казались мужиками) проводят там обучающий семинар. Каждую неделю лекции по технике восхождения, по медицине, по снаряжению, по выходным – практика, и в конце – экзамен и документ. Документ меня не интересовал тогда, а вот большой поход – да. Помню, как на первое занятие набился полный кабинет народу, яблоку упасть было негде. Вели семинар пижонистый красавец Сергей Кашкаров и высокий, мощный, интеллигентный Дима Волошин. Мне они тогда казались совершенно недоступными мастерами.
Туда же начал ходить и Дима Латышев. Он был младше меня на год, закончил школу и поступил в какой-то техникум (он находился за Лампочкой, в новом районе, именуемом Тайфун). Стали называть фамилию Линкова, который был в этом техникуме то ли преподавателем, то ли руководителем туристического клуба. Про него говорили, что он ведёт тренировки и собрал из студентов сильную команду, чтобы ходить в серьёзные горные походы. Сам Линков был маленького роста, и рядом с гвардейцами, которых он собрал вокруг себя, он выглядел немного нелепо. Но ребята с уважением говорили, что он их гоняет.
Постепенно выкристаллизовалась компания из трёх высоких красивых ребят: Игорь Травкин, Граф (Миша Образцов) и Дима Латышев, который чувствовал себя среди них авторитетно. Но семинарах клуба они держались вместе.
Я тогда работала в 12-й школе вожатой, мои вечера и выходные были свободны. Ядро – взрослое – городского клуба ходило на тренировки в зал ДК Машзавода, но только по понедельникам, один раз в неделю. (Душ там был только холодный.) Я знала, что для участия в хороших горных походах нужна неслабая физическая подготовка, и мне одного раза в неделю было явно мало. Я бегала по утрам в городском парке. Но в квартире, где я жила, вообще не было ни горячей воды, ни ванны, ни душа, и это затрудняло тренировки.
Как-то случилось, что Лена Овчаренко после осенней Школы песни (она проходила тогда на Обвале) предложила мне тренироваться с Латышевым. Оказалось, зал, где они занимаются, находится на пересечении Суворова и Энгельса. Рядом жила моя школьная подруга Настя Маева. Лена сама ходила с ребятами в этот зал, и ей хотелось девчачьей компании. Я стала ходить – два раза в неделю. Парни тренировались под руководством Линкова, а мы с Леной сами занимались-разминались, наособицу. Потом парни играли с баскетбол. Я играть не умела и вообще правил баскетбола не знала, но смотрела внимательно. Моя любимая троица – все были высокими, яркими, не ребячились, вели себя солидно, старались казаться старше. Граф играл хорошо. Латышев был немного ниже других, он чаще бросал трёхочковые, но попадал не всегда и коротко как бы сплёвывал с досады. Когда он бросал, то всегда подпрыгивал, закидывая ноги назад. Мне это казалось забавным и неудобным.
Потом Ленка Овчаренко стала приходить реже, она жила далеко, в Аненках. После тренировок я шла к Насте, она разрешала мне принять у неё душ. Иногда Насти не было дома. И как-то стало получаться, что мы постепенно сближались с ребятами. Приходили после тренировок втроём к Игорю Травкину – если я не ошибаюсь, то улица Энгельса, дом 17. Его мама хорошо относилась к нашим посиделкам, видимо, считая меня положительной. Готовила нам чай. Я тогда играла на гитаре и знала уйму песен. Тогда Графа я стала называть Графом – у него были волосы как у маршала Мюрата, тонкое лицо. И мы, цыплята, любили тогда песню Визбора «Вставайте, граф…».
Потом откуда-то взялся Саша Здонов. Иногда мне хотелось назвать его Александром Ивановичем. Он был старше меня лет на четырнадцать, тоже выпускник 5-й школы, опытный турист. Как это всё возникало – непонятно, броуновское движение какое-то, общая питательная среда, которая приводила людей друг к другу.
Вот эти трое: Травкин, Граф, Латышев – четвёртый Здонов – и я пятая – в феврале 1889 года пошли на Любовец. Нас со школьным клубом туда впервые привёл Зеленов, я любила туда шастать в любое время года и хорошо знала дорогу от разъезда Перерушево. Надо было доехать на дизель-поезде до Перерушева и затем 15 км идти на юг с отклонением в несколько градусов к востоку – по просеке, затем через поля, через овраги. Я выходила точно на Михайловку, рядом с которой и было урочище Любовец с пещерами.
Парни собирались в горный поход на Западный Тянь-Шань, ожидалось, что у них будет много снега на перевалах, и для них это была тренировка. Поход состоялся – через Чаткальский хребет. Я тоже этой же весной тоже побывала на Чаткальском хребте, но с группой городского турклуба.
Почему они взяли меня? Не знаю. Может, потому, что я хорошо знала дорогу, а ребята там не были раньше. Может, потому, что ходила с ними в их зал. Может, потому, что я немного была тогда влюблена во всех троих сразу, и они чувствовали это.
Отправились рано утром в субботу. До Перерушева на дизеле было ехать минут сорок. Ни станции, ни платформы – просто лесок и переезд. По укатанной дороге мы бодро двинулись в сторону деревни Перерушево. Немного не доходя, свернули под острым углом влево, на просеку, уже прилично заросшую.
Вот сейчас разглядываю гугл-карту и вижу это квартальную просеку – едва заметной складкой она уходит на юг, к полям возле деревни Караваинки, где важно было не потерять направление. Тогда прямиком выходили к северной окраине Михайловки.
Латышев шёл с новыми, только появившимися тогда лыжными палками из какого-то химволокна. Он их только что купил и решил испробовать в походе. Тогда появилась мода ходить с палками. Когда мы возвращались из Кольцова к Ферзиково, он их забыл в Пазике, вспомнил уже в Калуге и очень огорчился.
Как только мы свернули, начался снег. Снега в лесу было почему-то намного больше, чем в городе. Чем мы занимались в этот день? Тропили тропу. Шли по пояс, проваливаясь ещё и в колеи, оставленные тракторами. След в след – целый день. Свернуть с дороги и уйти в чащу даже для отправления естественных надобностей не было сил. Пару раз парни просили меня отдохнуть немного, подождать, и уходили вперёд. За всё время пути меня вперёд они ни разу не запустили, держали обычно в серединке, а тропить тропу – штука весёлая. Кто не пробовал ни разу – тому не объяснить. В рюкзаках у нас была полная выкладка: палатки, спальники, котёл, топор и прочее. Снег был сухой, пушистый.
Латышев, кажется, подражал тогда Кашкарову. А может, он сам был такой – щеголеватый. Он сам сшил себе фонарики из плотной оранжевой ткани – типа нарукавников, к горным ботинкам крепится, под коленом завязывается, защита от попадания снега. Часто проверял их крепление к ботинкам.
В середине дня под ёлкой устроили привал, развели костёр, натопили снегу, вскипятили чаю. Ели, помню, хлеб с салом. Никто из ребят не ныл, не жаловался, все подшучивали над снегом и дорогой коротко и жестковато, по-мужски.
Зимний пасмурный день короток. Пока мы прошли по лощине между полями и выскочили к окраине Михайловки, стемнело. Резко похолодало. До пещер оставалось около километра по снегу. Тут мы наткнулись на дом, стоявший к западу от деревни на границе поля, в лесочке. Дом был пуст. Парни осторожно потянули дверь веранды – она открылась. Дверь же в сам дом была заперта. Может быть, не было сил уже, может быть, сказалась полная темнота, но мы почему-то решили ночевать здесь. Да простят нас хозяева дома. Ребята залезли на чердак, обнаружили, что можно спуститься в сам дом и открыть дверь изнутри, но я решительно запротестовала: ночевать на холодной веранде, ничего там не повредив, не испортив – одно, а вторгаться в чужой дом, явно обустроенный, – другое. На веранде зажгли несколько свечей, в поленнице мы взяли дрова и в уличной печке-буржуйке развели огонь. Быстро приготовили еду, чай.
Спали на веранде, постелив на пол палатки, в спальниках. Ещё там нашёлся матрас, набитый сеном. Под утро я замёрзла и потому встала рано, растопила буржуйку, сварганила кашу, заварила чай. Мы тогда очень просто питались, не было никаких разносолов.
Дошли до Любовца, оценивая правильность нашего решения заночевать на веранде. На поле, под наклоном уходящем к Оке, было столько снега, что мы бы там до полуночи барахтались.
Потом было как всегда на Любовце – лазили по ходам-переходам, спускались к водопаду, разводили костёр, пили чай, говорили про то, кто эти пещеры сотворил, когда и зачем. Все легенды припоминали.
В 4 часа дня отправлялся автобус из Кольцова. До Кольцова – 4 км. Опять полями доковыляли до грунтовки, по которой пару раз кто-то проехал. Потом довольно спокойно дотопали до главной площади Кольцова. В парк усадьбы генерала Кара, кажется, тогда уже не пошли.
Мы серьёзно рисковали со временем: несколько раз перед этим, когда мы рассчитывали доехать на автобусе, в Ферзиково на автостанции висело объявление: «Автобус на Кольцово не ходит в связи с большой ямностью дороги». Но в этот раз обошлось, доехали.
Ферзиково – райцентр. Там погрузились на дизель и через час были в Калуге.
Весной на Тянь-Шане мы прошли с командой Линкова одним и тем же ущельем с разницей в день. О ребятах тогда вспоминали. Потом, в начале лета, помню, всей компанией мы пришли к кому-то в гости – из старших туристов, и думали – ненадолго, но пошёл сильный ливень, а в доме нашлась гитара, и я много пела, и смеялись, и они были все вместе: и Латышев, и Травкин, и Граф. Ребята ещё собирались идти в Татры, в Чехию, и это звучало тогда очень круто. Я так и не помню, сходил или они тогда.
А потом я поступила в институт, кто-то из ребят ушёл в армию. Через год я успела ещё съездить в альплагерь «Уллу-тау», получить значок «Альпинист СССР». Наверное, это был предпоследний или последний год, когда эти значки выдавали. Всё стало жёстким и злым: страна развалилась, есть нечего, денег ни у кого нет – галопирующая инфляция. На Кавказе, куда все ходили, опасно, война.
Но внезапно в 1993 году словно что-то развиднелось, зашевелилось. Городской турклуб получил какое-то финансирование на проведение походов. И две группы стали собираться на Кавказ. Руководство одной взял на себя Дима Латышев. Город был готов оплачивать питание (точнее, выделить продукты) и дорогу в один конец. Это было невероятно по тем временам.
В то время уже не действовал, как прежде, семинар, и группа подобралась довольно слабая. Восемь человек, три парня, три девушки – и одна женщина 36 лет. Мне она тогда казалась очень пожилой. Почему я отдельно про неё говорю: она вместе с ещё одной молодой девицей 20 лет были слабыми физически, и приходилось на них ориентироваться.
И был ещё один странный тип, который появился в группе в последний момент. На вид лет двадцать восемь. Тощий, помятый, видно было полное отсутствие подготовки, и он постоянно всё записывал за нами: кто что сказал. С блокнотом не расставался. Я сначала недоумевала, потом стала откровенно смеяться над ним.
Я собралась пойти в горы, не зная даже маршрута. Лишь бы куда-нибудь пойти! Я только что сдала диплом, закончила институт, моей дочке было 6 месяцев. Я её отвезла родителям мужа в райцентр, где можно было купить хорошее молоко. У меня молоко пропало рано от недостаточного питания и сильного стресса, когда муж сломал позвоночник: междугородний автобус слетел с трассы и несколько раз перевернулся под откос через крышу. За дочку я не волновалась: когда приехала её забирать, она была такая щекастая, что я её не узнала. Откормилась на молочке.
Всё происходило молниеносно. Конец июня. Мы уже в поезде, сидим вместе, поём. Одно окно разбито, ночной ветер дует в вагон, но нам весело и легко. Мы тогда решили попробовать, сколько часов мы можем петь песни, не повторяясь. Вторая группа, которая ехала вместе с нами, зависала в нашей части вагона. Мы пели всё подряд: Городницкого, Визбора, Окуджаву, песни никому не известных авторов, которые заканчивались примерно таким припевом: «Эгей, эгей, на бронетранспортёре! Эгей, эгей, на суше и на море».
Когда надо было обедать или ужинать, мы отсекали время. Гитара переходила из рук в руки. В итоге подсчитали, что пели мы 16 часов подряд, не повторяясь.
Дима Латышев на гитаре не играл, но песен знал много, напоминал те, которые ещё не пели. И пел, попадая в ноты.
Так мы доехали до Нальчика и пересели в автобус на Верхний Баксан. Как мы утолкались в этот автобусик всей толпой с рюкзаками – неясно, но, видимо, местные водители к подобному привыкли за долгие годы. Утолкали нас.
Перейдя реку Баксан, мы поднялись вверх по ущелью реки Сылтран-Су до озера Мукол, покрытого снегом. Утром через хороший снежный перевал спустились в долину реки Кыртык, заночевали на её берегу. Там нас чуть не накрыло сильным ливнем, граница дождя прошла рядом с нами. Мы с испугу поставили палатки за минуту.
Наутро шли на перевал Кыртыкауш. Он некатегорийный, через него когда-то наши солдаты 70 детей голодных из детдома Армавира выводили от немцев. Через него перевал грунтовка. Сильно пахло свежей полынью. Мы шли рядом с Димой Латышевым, и он говорил, что хочет сюда обязательно вернуться. Он спросил, знаю ли я ключ. Я не сразу поняла, о чём он. Оказывается, у Визбора песня есть – «Ключ», я её раньше не слышала. И мы шли через перевал, и Дима пел мне под хруст турботинок о камни дороги:

Когда-нибудь, страшно подумать, когда
Сбудется день иной.
Тогда мы, дружище, вернёмся туда,
Откуда ушли с тобой.
Туда мы прорвёмся сквозь полчища туч
И через все ветра.
И вот старый дом открывает наш ключ,
Бывавший в иных мирах.

Когда мы вернёмся,
Разлуку изъяв из груди,
Мы вам улыбнёмся
И скажем, что всё позади.
И может, удастся нам снова
Достичь рубежа неземного,
Который легко достигался
Тогда, в молодые года.

Мне так понравилась тогда песня, что я попросила Диму проговорить мне куплеты – и выучила её сразу, с голоса. Странно, но с тех пор я её вживую ни от кого не слышала, и так она и осталась у меня навсегда связанной с Латышевым. И сейчас я говорю, зная, что Димы уже нет: дружище, мы вернёмся. Сс перевала открылся Эльбрус – такой близкий в чистом синем небе.
На Джилы-Су погода испортилась. Мы посмотрели на водопад Султан, искупались в горячих источниках и пошли вверх по долине. Там нас настиг основательный дождь, всё заволокло тучами, Эльбрус исчез в мутной пелене. Дорога покрылась потоками воды. День мы стояли, готовя себе чай на примусе под навесом скалы. Ночью дождь перестал, и утром Эльбрус явился во всей красе – с двумя своими вершинами. Кажется, пройди несколько зелёных холмов – и вот ты уже на снегу. Но горный воздух обманчив.
Утром вышло солнце, и мы двинулись по плато Урахиксырт на перевал Балкбаши. Туда ведёт длиннейший каменистый тягун, осыпные склоны не дают рассеяться или задуматься. Первая группа встала раньше и ушла далеко вперёд. Мы растянулись по всему склону. Дима Латышев шёл сзади, страховал самых слабых. Шагаешь, думаешь: вот перевал, поднимаешься – а это лишь складка, а перевал выше. Слева – сияющие ледники Эльбруса, ослепительные сколы ледопадов, хрустальный воздух.
Я вылезла на широкую седловину перевала и поняла, что нам тут сидеть придётся долго. А те, кто плетётся в хвосте, придут сюда обессиленными. У камня устроился Дима Гущин. У него в рюкзаке был примус и котлы. Я как официальный заместитель руководителя стала поднимать Гущина, чтобы сделать чай. Гущин заныл, что это не его дежурство, что он не должен делать чай для отставших, что у нас перекуса здесь по плану нет. По уровню опыта я в группе была старше, пожалуй, чем даже Дима Латышев. Альплагерь, два Тянь-Шаня, Карпаты, Кукитанг-тау, Хибины… Это не считая водных походов. Гущин опыт признавал и нехотя раскрыл рюкзак. Мы натопили снегу, порезали хлеб, достали сахар – и через час, когда отставшие поднялись-таки, мы вместе с ними пили чай. Нам пришлось бы ещё полчаса сидеть, чтобы они отдохнули и смогли спускаться вниз, но тут из-за скал пришли облака, они стали быстро заволакивать перевал, и нам пришлось спускаться очень быстро, чтобы не переломать ноги на камнях и не вылететь на сбросы.
К границе леса мы с Димой вышли вдвоём – и остановились. Далеко внизу текла река, начинались еловые леса, а мы застыли над дивной долиной, полной жизни, пения птиц, шелеста деревьев – и не могли наглядеться. Разувшись, мы устроились над обрывом и ждали отставших. Потерять их не боялись: в долину вела торная тропа, мимо которой не промахнёшься. Так мы сидели, и Латышев читал мне наизусть Омара Хайяма. До этого я Хайяма не знала, кроме имени. Я написала: мне. Нет, он просто читал Хайяма – потому что мир был свеж, и вечный Омар был неотъёмен от него. Подобные минуты близости – самое ценное, что есть в моей жизни.
Дальше всё шло как по маслу: мы переночевали в пустом коше, спустились к аулу Хузрук, оттуда дали телеграмму, купили хлеба в магазине. Потом по попутном лесовозе доехали до реки Кубань, где она выходит из ущелья. И начался самый прекрасный путь до Ворошиловских кошей. Может быть, это самая красивая горная долина, которую я видела. Справа, глубоко внизу, грохочет Кубань, слева цветущий луг, вверх за ним поднимаются скалы, в далеко впереди – белые снега.
Заночевали на Ворошиловских кошах. На другой день поднялись вверх по Уллу-Ёзеню, стали лагерем под самым ледником, чтобы утром, пока снег не растаял, рвануть на перевал.
Мы шли несколько часов. Я маршрута не знала, доверяя Латышеву. А старшая группа на день обогнала нас. Часа через четыре пути я заметила, что Латышев нервничает. На перевале должны быть скалы. Когда мы вылетели на перевел без скал, стало ясно, что попали мы не туда. Мы стояли вообще не на перевале, а на гребне огромного цирка, и виден был почти отвесный спуск. Но куда этот спуск? Должны быть скалы, а на них мемориальные таблички в честь боёв Великой Отечественной. Азау-Баши отсюда не казалась высокой.
Группа была измотана подъёмом по леднику. Нехотя жевали чернослив, плюя косточки. Я заметила бугорок – явно рукотворный, раскопала тур. Там в банке лежала записка: три года назад группа студентов ленинградского мединститута поднялась на этот перевал. В записке всё было честь по чести: состав группы, время, руководитель, категорийность похода. Потом: метеоусловия: пурга, ветер. И приписка: нашедшим записку просьба сообщить по такому-то адресу, какой перевал мы взяли. Мы долго хохотали, а потом закопали записку назад: мы не могли ответить на вопрос.
И мы оставили всех на неизвестном перевале и вдвоём с Латышевым без рюкзаков пошли налево искать нужный нам перевал. Латышев был уверен, что он совсем рядом.
По скальному гребню, с которого сползал ледник, мы шли 4 часа, тропя тропу в высоченных сугробах. Однажды чуть не прошли по козырьку, нависшему над пропастью. И через 3 часа мы нашли-таки перевал Азау!
Назад возвращались по леднику, напрямик. Шли час. Однажды остановились на минуту передохнуть. Я чувствовала облегчение и особую нежность к заблудившемуся Латышеву. В долине завечерело. Точно вышли на то место, где оставили группу. Но группы не было. Латышев говорил: это не то место. Я говорю: вот косточки от чернослива! Заметили новый турик: в нём записка: группа такая-то (наша) ушла искать руководителей по их следам. Мы кинулись назад – напрямик по леднику. Заметили Диму Гущина (это он принял решение) с народом уже на полпути. Крикнули им: катитесь вниз. Ледник закрытый, порядок. Они спустили сначала наши рюкзаки по пологому склону ледника в его центр, потом спустились сами. Ночевали на леднике с видом на синеющую долину с Ворошиловскими кошами. Довольно даже полого палатки стояли. Правда, из еды у нас оставалась только манка, сварили её – в ложке три крупинки. Но зато было немного изюма. Ставили палатки – и одна порвалась, крыша лопнула. Смотрели ночью на звёзды. Как хорошо, что не было ветра и снега.
Утром быстро добрались до перевала по натропленному и спускались в новый мир. Дама, которая мне тогда казалась пожилой, почувствовала себя плохо после ночёвки на высоте (3428 м – высота Азау). На спуске её накрыла горняшка. Она плакала в голос, иногда рыдала, шаталась, падала, кого-то ругала. Латышев ушёл вперёд, а я осталась её страховать. Надо было спустить её вниз как можно быстрее. И её крики и рыдания я слушала одна, благо спуск по леднику был несложным.
В Терсколе мы нашли первую группу, которая уже начала за нас волноваться, заночевали в палатках в окружении коров и утром рано поехали на поезд – мы уже едва успевали вовремя.
В августе, через месяц, я уехала из Калуги на 5 лет. Когда вернулась, встретила Латышева. Он ещё раньше подружился с Алексеем, моим первым мужем. Мы жили очень голодно и холодно. 1998 год – время экономических потрясений и нестроения. И на 8 марта Латышев взял свою жену, а Алексей снарядил меня – и мы пошли, как когда-то, на Обвал, чтобы там отметить 8 марта. Опять по глубокому снегу. Что-то пили там, пели, но главное – Латышев взял из дома сырую курицу и фольгу, нафаршировал курицу чем-то и запекал её. Такой был подарок для нас, постоянно голодных тогда.
Потом я постоянно моталась в Москву в попытках заработать на жизнь. Рассталась тогда с Алексеем, и мне казалось, что связь со всеми, с кем мы были вместе дружны, оборвалась.
И ещё – в двухтысячном Латышев предложил мне провести экскурсию на Любовец. Он пытался заняться туризмом в городе, арендовал автобус, собрал группу – полный большой автобус, и повёз всё толпу – кто на каблуках, в коротких юбках, кто в маечках – лето было – в Любовец. Я что-то рассказывала группе. Потащила всех в Хату Хама, там погасили все фонари и свечи, сидели в полной темноте: как бы заново проживали своё рождения.
Вскоре после этого я уехала в Москву насовсем и больше Диму не видела.
Но осталось: мы вдвоём на трёх с половиной тысячах метров, на леднике Азау. Осталось: Омар Хайям. Осталось: 15 км в снегу на Любовец. Другое время. Иные песни. И:

Когда-нибудь, страшно подумать, когда
Сбудется день иной.
Тогда мы, дружище, вернёмся туда,
Откуда ушли с тобой.

P. S. Игорь Травкин написал, что Миша Образцов – Граф – умер год назад. У него, у Игоря, слава богу, всё хорошо. Младшей дочери 18 лет.
Мы вернёмся.

5 марта 2019
Friday, March 1st, 2019
11:26 am
"Олигархов у нас много, а Кроноцкое озеро одно..."
Originally posted by shpilenok. Reposted by erema_o at 2019-03-01 11:26:00.



Кроноцкое озеро для меня не абстрактно. Я провел на его берегах не один месяц, работая инспектором охраны заповедника. Знаю каждый уголок этого самого большого пресноводного водоема Камчатки. На реке Кроноцкая, вытекающей из озера, в 2010 - 2011 гг я прожил более года, не выезжая в цивилизацию. Весь год я вел ежедневный дневник в ЖЖ, многие из вас об этом помнят.  Об этом счастливом годе жизни повествует фотокнига "Мои камчатские соседи", ставшая бестселлером, выдержавшая пять изданий. Мои соседи: лисы Алиса, Кузя, Злодей Злодеевич; медведи Шкаф Комодыч, Суземка, Робинзон запомнились многим из читателей. И теперь над этим райским уголком нависла реальная угроза.
 Озеро расположено в центре Кроноцкого государственного биосферного заповедника, находящегося в списке Всемирного природного наследия ЮНЕСКО. Казалось бы, что ему может угрожать?
Ответ понятен: безмерная жадность сильных мира сего: см. публикацию в "Коммерсант"
Существующее законодательство однозначно на стороне заповедника, но людям, стоящим за этим проектом, вполне по силам изменить законодательство или проигнорировать его. Такое в истории современной России уже случалось, вспомните историю строительства Юмагузинского водохранилища на реке Белая, изменившего ландшафты Башкирского национального парка.
Как только коллектив заповедника начал противодействовать безумству олигархов, активизировались камчатские силовые структуры. Оборотни в погонах, естественно, оказались на той стороне, где деньги. Мне это знакомо: и я, и мои близкие, и друзья побывали под подобным катком, когда в 2007 году мы начинали борьбу с коммерческим браконьерством в Южно-Камчатском федеральном заказнике. Тогда силы добра восторжествовали. Сегодняшняя ситуация пошла по такой же схеме, только более жестко.  Вчера была задержана и немедленно этапирована в Хабаровск начальник научного отдела Дарья Паничева. Она - мозговой центр противодействия, организатор научных исследований, показывающих экономическую и экологическую несостоятельность разрушающего природу проекта.  Ей предъявляют абсурдное обвинение в экономическом преступлении, которого она не могла совершить. Дарья одна воспитывает несовершеннолетнего сына. Ребенок сейчас у друзей, но сценарий силовых структур уже известен: будут пытаться подключить органы опеки. Чуть ранее почти у всех заместителей директора заповедника прошли обыски.


Ни Кроноцкое озеро, ни Кроноцкий заповедник, ни Дарью Михайловну Паничеву мы не отдадим на растерзание людям, от действий которых трещит и стонет страна. Давайте сделаем все, что возможно,  ведь нас, для кого дикая природа Камчатки не пустой звук, немало! Давайте покажем это!
Для начала подписываем петицию здесь!

Держитесь, камчатские коллеги и друзья! Держись,  Дарья Михайловна! Сил всем!

Под катом - прекрасное Кроноцкое озеро.

Read more...Collapse )
Friday, February 15th, 2019
4:09 pm
Значки ГТО, младшие школьники, обман
Как детей прокатили со значками ГТО
В прошлом году весной сын от школы сдавал нормы ГТО на золотой значок. Сдал. Сказали: сам значок дадут на линейке 1 сентября. Уже февраль. Где значок? Для детей в 8 лет год ожидания - это одна восьмая их жизни. Представьте, если вам 40 лет и вам приходится обещанного ждать 5 лет. Учительница говорит: не выдали значки 1 и 2 ступени (имеется в виду возраст). Звоню в департамент образования. Оба! Теперь туда позвонить нельзя! Все звонки идут только через единый центр правительства Москвы. Хорошо. Звоню. Девушка на телефоне долго думает и отправляет меня к специалисту департамента спорта Москвы Солошиной Елене Дмитриевне. Она говори: виновато министерство спорта РФ. Даёт мне телефон консультанта по имени Дерманец Валерий Юзикович. Тот отвечает: да, задолженность по значкам есть. Так случилось, потому что значки для 1 и 2 ступени не заложили в бюджет. Я говорю: кто в этом виноват? Кто не заложил? Отвечает Дерманец: никто не виноват. Говорит: изготовят в этом году в первой декаде. Затем из министерства спорта передадут в департамент Москвы. Оттуда по департаментам округов. Оттуда по районам. До школ это дойдёт, думаю, не раньше середины осени. А у детей ощущение обмана со стороны взрослых. Им не объяснишь, почему взрослые дяди соревнования провели, а в бюджет значки не заложили. Вопрос: захотят ли эти дети, уже обманутые, вновь участвовать в этой сдаче ГТО?
Monday, February 11th, 2019
8:44 am
По мотивам Замосковречья
Где кладбища впритык прижались к рынкам,
Где башни винтовые бьют под дых –
Ахматова проходит по Ордынке,
Проносит профиль мимо Всех Святых.

За медленным течением канала
Следят печально очи Грабаря.
Салон Нейштадта, дамские журналы.

А тополя чешуйками сорят,
В Черниговском проулочке, шалея,
К сирени прикасается щека…

Бросает робко взоры Лорелея
На модный магазин меховщика.

Смотри, Москва: сквозь глянец проступают
Островского тяжёлые шаги.
У Варгиных сегодня Льва встречают,
И Бунин рвёт мелодию строки.

Здесь все сошлись под сенью Третьякова.
Стрельцы бредут с Баталовым, смеясь.
Здесь в Толмачах перетолчётся слово,
Пронижет время золотая вязь.
Thursday, February 7th, 2019
5:20 pm
"Сказание об Иргень" привезли из типографии
Ура! Из типографии привезли "Сказание об Иргень" - наш исторический роман про события 6 века до нашей эры. Здесь подробнее: https://vk.com/id5186825?w=wall5186825_3311%2Fall
Saturday, January 12th, 2019
9:11 pm
Хранители судьбы на войне
Originally posted by alex_dragon. Reposted by erema_o at 2019-01-12 21:11:00.

Вадим Петрович Мальцев (р. 1922) — полковник в отставке, ветеран войны, участник парада Победы, почётный радист СССР, инженер, автор ряда работ и изобретений в области авиационного радиоэлектронного оборудования, во время войны — радиомеханик и радиотехник, обеспечивший более 3000 боевых самолётовылетов, принимал участие в обороне Крыма и Кавказа, во взятии Кенигсберга. Написал несколько автобиографических книг. Специально для «Радио Люберецкого региона» записал воспоминания, которые были прочитаны в июне 2018 г. Ольгой Ерёминой.

Tuesday, January 1st, 2019
4:06 pm
Про пенсионную реформу
Она потянет за собой структурные изменения общества, связанные с одним из ключевых общественных институтов нашей страны - с институтом бабушек. С громадной ролью пожилых женщин в нашей стране.
Люди ждали выхода на пенсию, чтобы заняться своим здоровьем. Теперь это будет невозможно, и они будут раньше уходить из жизни.
Ждали, чтобы высвободившееся время обратить на ухаживание за своими старыми родителями. Теперь они будут этого лишены, и родители без увеличенного ухода будут умирать раньше.
Ждали, чтобы посвятить время внукам. Помочь детям в тот момент, когда они в этом особенно нуждаются. Сидеть с внуками, если они ходят в садик, но заболели, а родители работают. Или водить в школу и на кружки. Ясно, что в городах сейчас нельзя отпустить ребёнка одного, и в школу водить приходится, и забирать. Я вот долгое время не могла устроиться на работу, потому как все работодатели требовали сидеть в офисе до 18 или даже 19 часов, а по Москве потом минимум добираться до дома час, а ребёнка из садика забирать надо. Сотни тысяч женщин рожали, рассчитывая, что в трудную минуту смогут опереться на родителей, которые уже получают пенсию и освобождены от работы. Теперь этого не будет. Значит, рождаемость резко упадёт.
Всё это проявится очень-очень скоро, в ближайшие два-три года. А дальше будет только ухудшаться. Это геноцид.
У этой реформы ещё десяток негативнейших последствий, и они будут расти, как снежный ком. Если при прогнозе, фактически летальном, действия этой реформы власти приняли её, это говорил лишь об одном: это не дурь, это продуманная стратегия по уничтожению населения страны.
[ << Previous 20 ]
Нооген   About LiveJournal.com